— Тридцать… сорок… пятьдесят метров. — Траутман громко считывал показания глубиномера. — Думаю, этого будет достаточно. Но ситуация была смертельно опасной.

Что-то в грохочущем рокоте двигателей изменилось: они на большой скорости шли вперед, но уже не погружались.

Траутман разогнулся и расслабился в кресле. Только сейчас Майк заметил, что все его лицо залито потом, а руки слегка дрожали. Несмотря на внешнее спокойствие, он здорово перенервничал, ответственность и риск висели над ним дамокловым мечом. И почему-то тот факт, что Траутман тоже испытал страх, умиротворяюще подействовал на Майка, хотя он вряд ли смог бы объяснить свою реакцию.

Сингх тоже отошел от пульта. И его волосы, и лицо, и плечи — все было мокрым, он ведь в самый последний момент умудрился задраить входной люк. Видимо, при этом он в спешке упал вниз, потому что над глазом у него кровоточила глубокая царапина. Траутман не успел ничего произнести, как Сингх уже повернулся к Майку:

— Вы не ранены, господин?

Майк покачал головой.

— В чем, собственно, дело? — спросил все еще ничего не понимающий Крис. — Что-нибудь вышло из строя?

— У-гу, — съехидничал Бен, не дав Майку и Траутману даже рта открыть. — Мы чуть было не вышли из строя. — Он бросил ядовитый взгляд в сторону Майка и зло добавил: — Это был чудный привет от твоего друга Винтерфельда.

— Винтерфельд никогда не был моим другом, — взвился Майк.

Траутман пресек ссору в зародыше.

— Прекратить! — рявкнул он. — Вам двоим больше нечем заняться?

Бен немного смутился от слов капитана, но его боевой пыл явно не угас.

— Да нет, нам есть чем заняться. Например, подумать, каким это образом нас обстрелял корабль, экипаж которого по идее даже не подозревает, что мы их преследуем. Выглядит так, словно они нас поджидали!

Андре застонал:

— Ну, началось. Сейчас мы в очередной раз выслушаем знаменитую теорию о предателях. Кого же ты подозреваешь на этот раз?